Двузмея

Однажды бабайка бродил по лесу и по привычке

искал, чего бы такого напакостить. Тут-то ему и повстре-

чалась Двухголовая Змея, или, как её все звали для кра-

ткости, Двузмея.

Двухголовые змеи в природе встречаются очень

редко, но эта была совсем уж особенная. У неё было не

две головы и один хвост, как обычно в таких случаях, а

по одной голове с каждого конца. И ни одного хвоста.

Такое устройство создавало ей множество проблем.

Головы постоянно спорили, кто будет ползти вперед,

кто будет есть, кто охотиться, и по множеству других

бытовых вопросов, которые существо с одной головой

способно решить за секунду.

Правда, были и преимущества. К ней никто не мог

подкрасться незаметно, поскольку она всегда смотрела

в двух направлениях, а головы могли спать по очереди.

Двумя головами она могла поймать в два раза больше

добычи и петь хором. Но самое важное – с ней никто

никогда не спорил. Все знали, что невозможно переспо-

рить существо, которому несколько раз в день удается

переспорить само себя.

Двузмея – довольно загадочный зверь. Никто не

знает, откуда она взялась, почему умеет разговаривать,

сколько ей лет и как её на самом деле зовут. Она вообще

терпеть не может отвечать на вопросы. Один малень-

кий мальчик однажды поинтересовался, как при таком

строении Двузмея писает и какает. Она на это страшно

обиделась и укусила его.

К счастью для мальчика, Двузмея не совсем ядовитая,

однако, мало кто захочет, чтобы она его укусила. Дело в

том, что одна голова кусается с ядом, после которого це-

лый день говорят только правду, а другая – с ядом, после

которого целый день врут. А уж за день можно наврать

или выболтать столько, что потом год разгребать будешь.

Многие считают, что одна голова у Двузмеи главнее

другой, но какая именно – никто не может определить,

ибо на вид они совершенно одинаковые. Каждая голова,

конечно, говорит, что она главнее. Как бы то ни было,

они различаются по характеру.

Бабайка застал Двузмею за обычным занятием: она

как раз собиралась перекусить, и головы наперебой спо-

рили, кто что будет есть.

– Лягушку!

– Нет, полезли на дерево, наворуем яиц из гнезда.

– Нет, лягушку!

– Нет, яйца!

– Терпеть их не могу!

– Да и не надо. Я сама съем.

– Сегодня моя очередь есть, значит, я решаю!

– А давай тогда...

Тут Двузмея услышала подкрадывавшегося бабайку,

и быстро спряталась в траве возле дерева.

– Это было здесь, – пробормотал бабайка, осматри-

вая место, откуда только что слышал голоса.

– Что было? – поинтересовалась Двузмея, высунув

одну голову из травы.

– Тут только что разговаривали... Ух ты! Говорящая

змея! Сейчас поймаю.

– Зачем? – только и успела удивиться она.

Бабайка ловко кинулся к Двузмее и схватил её за

шею. Змей он не боялся и хорошо умел их ловить голы-

ми руками. Он точно знал, что если сразу поймать её за

шею поближе к голове, то укусить не успеет. Зачем она

была ему нужна? Да просто так!

Он ещё даже не придумал, что делать с добычей – за-

бросить повыше на дерево или дойти до речки и подбро-

сить камышовым котам, чтобы они испугались. Каково

же было его удивление, когда, вытянув змею из травы,

он вместо извивающегося хвоста обнаружил ещё одну

голову, которая очень неодобрительно на него смотрела.

– Укушшу, мерзаветсс, – прошипела она, и ловко

изогнувшись, цапнула его пониже спины.

Бабайка жутко испугался, выронил Двузмею и по-

бежал прятаться в пещере. Там его ждала куча неприят-

ностей, ибо его укусила та голова, после которой целый

день говорят правду. Вот он там всю правду и рассказал:

где конфеты спрятал, у кого что украл, кому какую па-

кость подстроил. Ох, и досталось ему за всё это!

А Двузмея после этого быстро с собой договорилась.

– Спасибо, что спасла меня, – сказала та голова, ко-

торую поймали.

– Ой, да не за что, – заскромничала другая. – Я же нас

обоих спасала.

– Конечно! Но какой был укус – загляденье просто,

– сказала первая голова. – Пойдём, я наловлю тебе лягу-

шек на завтрак. Я могу гордиться своим хвостом!

– Я – хвост? Это ты сама мой хвост!

– Нет, ты!

– Нет, ты!

Но спорила она уже больше по привычке, ведь

она уже ползла к дальнему пруду, где лягушки самые

вкусные.