Кнопка Убивания Самого Плохого

– Давай с начала, Блонди, – прорычал шериф. – Ты

банк грабил?

– Грабил.

– В кассиров стрелял?

– И даже попал...

– А пожилую леди из очереди ты уложил?

– Старой кляче следовало попридержать язык...

– Даже если ты соврал про всё остальное, вот это, –

шериф снял шляпу и нахлобучил на руку. Указательный

палец показался снаружи, проскочив в оставленное пу-

лей отверстие. – Это невозможно отрицать. Ты стрелял

в меня, шерифа. При исполнении.

– Вот тут как раз не попал...

– И как тогда понимать вот это? – на стол полетела

фотография.

Двенадцать трупов без видимых следов насилия,

все в мантиях присяжных, лежали не очень аккуратным

полукругом. Некоторые лица казались удивленными. В

центре воображаемой окружности возвышался на метр

над полом каменный не то постамент, не то пюпитр с

округлой выпуклостью на верхней грани и блестящей

табличкой с неразборчивой из-за масштаба надписью.

Оба знали текст наизусть.

“Кнопка Убивания Самого Плохого.

Немедленно убивает самого плохого из

присутствующих.

Для срабатывания необходимо 2 и более человек.

Внимание! Устройство принимает решение на осно-

ве усреднённых понятий о плохом и хорошем, так, как

их понимают присутствующие. Люди за пределами зала

на решение не влияют. Действующее законодательство

не учитывается.”

– Все честно, шериф. Меня приговорили. Мы с присяж-

ными пришли в комнату с кнопкой. Я нажимал её, пока не

остался последним. Когда присяжные кончились – ушёл.

Мое право. В следующий раз получше выбирай судей.

– С присяжными такое бывает, – согласился шериф.

– Один... Ну, двое за раз. Но чтоб все... – он с досадой

шарахнул кулачищем по столу так, что послышался от-

четливый хруст. – С момента обнаружения Кнопки такое

случилось лишь однажды, когда один несчастный псих

оговорил себя, чтобы прославиться. Теперь у меня всё

правосудие... кхм... застряло. Никто не хочет идти в при-

сяжные. Говорят, кнопка сломалась.

В это сложно было поверить. Присяжные исполь-

зовали Кнопку полторы сотни лет, а до этого неизвест-

но сколько её применяли аборигены, которые, в свою

очередь, не претендовали на авторство и приписывали

создание устройства богам. Всё это время она исправно

адаптировалась под любой набор моральных ценно-

стей, служа как инструментом разрешения споров, так

и опасной игрушкой для любителей острых ощущений.

В случае с приговорами хотелось играть наверняка,

поэтому умышленно создавался численный перевес из

двенадцати проверенных присяжных.

– И чего ты от меня теперь хочешь? Поздравлений?

– Я хочу знать, как ты уцелел.

– Нашёл дурака!

Шериф надолго задумался. Помимо прочего, он

хотел ещё и торжества справедливости. Традиция тра-

дицией, но нельзя было отпускать мерзавца просто так.

Он вздохнул.

– Ну что ж, Блонди... Прежде, чем ты уйдешь, на

дорожку, так сказать... Я вызываю тебя на круг Рулетки.

Как частное лицо.

– Ого! – Блонди в восторге вскочил со стула.

– Серьёзно?

Шериф кивнул.

– Ставка?

– Двадцать тысяч!

– Вот это мужской разговор! Бегом за секундантами!

Для игры в Рулетку с давних пор требовалось разре-

шение шерифа, что делало её несбыточной мечтой всех

по настоящему азартных игроков. Блонди понимал, что

может угодить в ловушку, но не мог пропустить то, что

называют игрой всей жизни. Будь ставкой даже карман-

ная мелочь – он бы не нашёл в себе сил отказаться.

***

Спустя всего полчаса они стояли в зале с Кнопкой.

Секунданты заканчивали проверку ставок и прочие

формальности, спеша поскорее покинуть комнату. Это

была не их игра, и рисковать они не хотели. Возбуждён-

ный Блонди болтал без умолку. Шериф думал.

Наконец хлопнула дверь, и секунданты замерли у

смотрового окна снаружи.

– Хмм... Что ты сказал? – рассеянно переспросил

шериф.

– Я говорю, знаю, за что ты меня не любишь. Это из-

за того, что я блондин. Единственный блондин на сотни

миль вокруг. Меньшинство. Все вы меня за это ненави-

дите. И к казни приговорили именно из-за этого.

– Ты говоришь это уже в третий раз... Постой-ка!

Что-то подобное ты нёс и присяжным по дороге сюда.

Шериф вышел из задумчивости, и торжество разли-

лось по его обычно мрачной физиономии.

– Попался, мерзавец! Тебе удалось убедить их в том,

что имела место дискриминация. Для того, кто пыта-

ется судить по справедливости – очень плохо, хуже не

придумаешь. Они чувствовали себя виноватыми. Очень

плохими.

Он ткнул пальцем в табличку с инструкцией:

“Устройство принимает решение на основе усреднен-

ных понятий о плохом и хорошем, так как их понимают

присутствующие”.

– Это был мой шанс, – пожал плечами Блонди. – Грех

было не воспользоваться.

– Второго шанса не будет. Я обвиняю тебя в умыш-

ленном массовом убийстве с помощью демагогии, – ряв-

кнул шериф и хлопнул ладонью по Кнопке Убивания

Самого Плохого.

кнопка убивания самого плохого