Пари Императора

Дорогие граждане Империи! Поздравляю вас с годовщиной моего правления!

Выждав подобающую паузу и жестом заставив аплодисменты утихнуть, Император продолжал:

За это время была проделана огромная работа!

Истреблены претенденты на трон! Достигнута абсолютная централизация власти в моих руках!

Победоносно завершены войны со всеми соседями, что позволило отменить срочную военную службу за ненадобностью.

Все население поголовно снабжено паспортными имплантами, которые максимально облегчают общение с госструктурами и банками.

Установлена тотальная слежка.

Теперь я всё про вас знаю, даже то, что вы ненавидите слушать мои обращения к народу. И всё равно я вас люблю.

Его Величество подмигнул зрителям (трансляция шла на всю Империю) и плеснул себе минералки из графина, давая присутствующим подобострастно отсмеяться.

Каждого из вас есть за что посадить. Мелкие кражи, уклонение от налогов, безбилетный проезд, лжесвидетельства, бытовое рукоприкладство и, конечно же, пресловутый переход улицы в неположенном месте.

Прямо хоть поголовно всех арестовывай.

Вместо этого... Амнистия! Всем политическим заключенным и тем, кто осуждён за нетяжкие преступления.

И ещё: налоги! С этого момента все они отменяются и задолженности по ним прощаются.

Маленькое преимущество абсолютизма: любая прихоть имеет силу закона. Хе-хе...

Последняя пара фраз не была предусмотрена в речи, и пришедшая в замешательство массовка – полный стадион народа – спохватилась и начала апплодировать только после намекающего смешка Императора.

Оборвав овации взмахом руки, он продолжил:

Да, абсолютизм! И сейчас я им ещё раз воспользуюсь, чтобы, – тут он демонстративно отшвырнул в сторону листки с заготовленной речью и повысил голос, – поговорить с тобой, мой народ, начистоту.

Я – коварный, злобный, беспощадный угнетатель. Некогда филантроп и идеалист, я стал таким, как сейчас, ибо хотел спасти вас от правящей мерзости, а другой возможности пробиться наверх среди дорвавшихся до власти негодяев просто не было. И вот я, Мое Императорское Величество – наихудший негодяй из когда-либо правивших вами.

Я шёл к власти и правил так, что нет мне прощения. Однако, я не забыл, во имя чего себя изуродовал.

Много лет я готовился, и вот – смотрите! – все олигархи, эксплуататоры, казнокрады, взяточники, оборотни в погонах, члены мафий и преступных кланов, наркоторговцы и прочая шваль приговариваются ... к смертной казни!

Он выждал несколько секунд, давая удивлённым перешёптываниям перерасти в восклицания и отдельные панические вскрики, дал первым беспокойно заозиравшимся начать проталкиваться к выходу. И нажал на кнопку.

Мало кто в Империи подозревал, что имплант мог содержать пару крошечных кристаллов взрывчатки.

– Бум!

Ещё одно маленькое преимущество абсолютизма – без суда и следствия. И не надо никому ничего доказывать.

Операторы, пожалуйста, дайте обзор пошире на трибуны...

Надо же! Сливки общества! Элита Империи! И хоть бы один порядочный человек...

Впрочем, я отвлекся.

В качестве компенсации за столь нелицеприятное зрелище – всё имущество этих негодяев подлежит немедленной конфискации и будет разделено строго поровну между всеми жителями Империи.

Он ткнул в следующую кнопку на пульте и с удовольствием отметил, как у видеооператора мгновение спустя округлились глаза и отвисла челюсть.

А? Уловили, что имплант сообщил о состоянии счета? Изрядная сумма, не правда ли?

Далее – природные ресурсы. Земля, полезные ископаемые и прочее национализируются и тут же строго поровну делятся между жителями Империи. Соответствующие документы, – он ткнул следующую кнопку, – высланы.

Получили? Полезный имплант, вы не находите?

А по поводу взрывчатки не волнуйтесь. Она осталась только в чипах у всяких там... Предателей... – нажатие кнопки.

Кровавых карателей, – следующая кнопка.

– Ненавидимых в народе Легионов Смерти и спецслужб, – ещё одна.

А также всяких антиобщественных и деструктивных элементов, – и ещё!

Теперь, пожалуй, всё. С тиранией, эксплуатацией и отбросами рода человеческого покончено. Вы богаты, свободны и, надеюсь, уже счастливы. Ах да, чуть не забыл про десерт для этого пиршества прав и свобод!

Его Величество криво улыбнулся в камеру, ткнул в последнюю кнопку на пульте и упал замертво. К нему бросилась свита, заслонив было от зрителей лежащее тело, но тут же расступилась, явив растерянного лейб-медика, который присел, держа бывшего тирана за обмякшее запястье. "Умер..." – тихо выдохнул врач и замер, а вместе с ним и окружающие, которые едва начали набирать в лёгкие воздуха, чтобы издать подобающие случаю восклицания.

Остановившая запись женщина усмехнулась и выпустила в сторону экрана облако сигаретного дыма:

Ловко ты надул их, дорогой.

Только в том, что касается моей смерти, да и то лишь из-за условий нашего пари. Всё остальное было настоящим.

Бывший Император в просмотре не участвовал. Он дремал в гамаке, лениво покачиваясь над заросшей сорняками клумбой. Будучи главным действующим лицом, запись он пересмотрел уже неоднократно.

Ты знаешьПари Императора, я очень рада, что ты согласился на пари.

Но десяти лет с момента отставки ещё не прошло...

Не прошло, однако они уже наставили тебе памятников, насочиняли хвалебных песен и изучают твое историческое наследие.

Памятников? – мужчина потянулся, сорвал с клумбы травинку, нацелился было задумчиво её пожевать, но спохватился и с отвращением отбросил. – Иди пойми людей! Я таких дел натворил, пока к власти шёл и правил! Я убил в прямом эфире несколько миллионов человек, наконец! О чём они вообще думают?

Они думают, что при Императоре им жилось хорошо.

А сейчас им почему не живётся?

Сейчас они заняты переделом ресурсов и власти. Я же говорила тебе: свободу отбирает не тот, кто приказывает. Согласный подчиниться сам от неё отрекается. Люди остались прежними, и ты не решил ни одной их проблемы.

Безнадёжны... Господи, и это ради них я чуть не убил себя! – он на минуту задумался. – Что ж, я и впрямь проиграл, Шели.

– С тебя бутылка виски и больше никакой политики, как договаривались, – лукаво подмигнула женщина.

Виски уже давно готов. Посмотри в моей тумбочке.

Шели не двинулась с места. Она продолжала смотреть на него, уже без улыбки, напряжённо ожидая продолжения. Человек в гамаке перестал раскачиваться, приподнял край шляпы и покосился на неё.

Ах да, чуть не забыл! – он улыбнулся. – Обещаю тебе, что ни сейчас, ни по прошествии десяти лет – вообще никогда – не убью себя по-настоящему. К чёрту отсрочку – никогда, слышишь? Они того не стоят. Какое счастье, что я согласился на это твое пари! Ну, ну, хватит тут сидеть и пялиться на меня с глупой улыбкой. Дуй за виски и стаканами, ибо пришло время отметить мою свободу.

Ты хочешь сказать, что ты к ним не вернёшься, даже если они попросят?

Ещё чего! Уж кто-кто, а я собственной свободой намерен распорядиться по назначению.

Бывший Император надвинул шляпу на глаза и принялся раскачиваться в гамаке.