Тысяча добродетелей

 

I. Альфа

“Жертвовать на честную политику – почётный граж-

данский долг!”

Виктору стало неловко при виде транспаранта. Он

явился сюда вовсе не жертвовать, и теперь почувство-

вал себя корыстным. Оказывается, где-то есть люди,

готовые заниматься такого рода благотворительностью,

вносить свой чистосердечный вклад в хорошее дело...

– Вы слушаете меня?

– Да-да, конечно, – пробормотал он, осторожно по-

косившись на собеседницу.

Корпорация “Тысяча добродетелей” считалась

медицинской, поэтому её представительница была

одета в нечто стилизованное под белый халат. Наряд

агента-регистратора был скроен в обтяжку и щедро

декольтирован.

Виктор вздохнул и снова принялся шарить взглядом

по кабинету в тщетной попытке потерять собеседницу из

поля зрения. Он всегда робел женщин, а уж вульгарные,

напористые, густо накрашенные особы вроде этой и во-

все приводили его в состояние бессловесного ступора.

Взгляд зацепился за плакат “Президент – истин-

ная душа нации! Слава донорам!”. Более пристальное

изучение показало, что латунные скобки, крепившие

наглядную агитацию, были довольно новыми и бодро

блестели, однако, слой пыли...

Тут его снова отвлекли:

– Ваши сомнения понятны, – уверенно заявила тёт-

ка. – Перед тем, как обратиться к нам, люди советуются

со знакомыми, читают газеты и в результате приходят до

смерти перепуганными.

Она укоризненно покачала головой.

– Никто не отрицает существования побочных

эффектов, но ведь они появляются только в результате

злоупотреблений. Этак можно признать опасным что

угодно. Скажем, если вы съедите ведро соли, то непре-

менно умрете, не так ли? Станете вы из-за этого отказы-

ваться от соли? Нет, вы просто не будете есть ее ведрами.

Вот, взгляните!

Виктор послушно уставился на декольте и лишь спу-

стя несколько мгновений сообразил, что на самом деле

его приглашали взглянуть на донорское удостоверение,

которое агентша держала в руках.

– Видите? Мой рейтинг гражданского доверия был

и остался на уровне “Альфа”, как будто и не было тридца-

ти двух мелких обменов!

Не особо всматриваясь, Виктор поспешно кивнул

и принялся изучать покрытую лаком столешницу. Тёт-

ка отражалась в ней, но отражение смущало куда как

меньше.

– Кроме того, не забывайте, что донорство – это не

просто удобная возможность оплатить налоги. Это ещё

и ваш личный вклад в то, что государством управляют

люди порядочные, а не какие-нибудь деспоты и казно-

крады, – в голосе её прорезались торжественные нотки.

– Все мы хотим, чтобы судьбу страны решали люди, на-

делённые лучшими человеческими качествами, однако

не у всех хватает смелости и гражданской ответствен-

ности обратиться к нам. Так чего же вы стесняетесь?

– провозгласила тётка, постепенно входя в раж. – Вам

следовало бы гордиться своим поступком!

Виктор снова вздохнул.

– Я... Ну... сомневаюсь. Нельзя ли это как-то просто

скопировать? Или не пересаживать мне материал это-

го... реципиента?

– Подумайте сами, – терпеливо сказала агентша. –

Представьте, что речь идет об обмене органами. В таком

случае сердце или почку не копируют, а именно переса-

живают. И точно так же, как нельзя было бы оставить

вас без сердца, мы не можем оставить вас с прорехой в

психике. Последствия, надеюсь, представляете.

Он не представлял, но кивнул, решив больше не за-

давать вопросов. Наверняка у неё есть готовые ответы

на все. Да и какое это имеет значение, если денег для

оплаты налогов всё равно нет? Преодолев робость, он

пробормотал:

– Ладно, что уж там... Где расписаться?

II. Пациент

Пересадка прошла довольно буднично. Чистая

операционная с приборами и непонятными установка-

ми, вежливый персонал, на этот раз в самых обычных

халатах, строгий доктор, который обращался к нему не

иначе, как “пациент”.

Нет, он не может узнать, как зовут реципиента и что

именно будут пересаживать. Извините, врачебная тай-

на. Нет, беспокоиться не о чем. При таких ничтожных

вмешательствах он вряд ли почувствует изменения. Нет,

пациент, раздеваться не надо, ложитесь сюда и закройте

глаза. Наркоз, пожалуйста.

Ему показалось, что он очнулся ровно через мгнове-

ние. Полежал, с опаской прислушиваясь к ощущениям.

Ничего нового.

– Вот и всё, пациент. Благодарю вас, – доктор слег-

ка приподнял уголки губ, обозначая доброжелатель-

ную улыбку. – Удостоверение донора вам выдадут в

регистратуре.

Он раскрыл какую-то папку и начал делать в ней по-

метки. Расценив это как приглашение удалиться, Вик-

тор двинулся к выходу. Он был столь увлечен поиском

хоть каких-то внутренних изменений, что по пути едва

не налетел на медсестру, которую, чудом разминувшись,

машинально хлопнул по заднице.

Пройдя ещё пару шагов, он остановился, ошарашен-

ный собственным поступком. Начал было бормотать

какие-то извинения, но так и не смог произнести ни

слова. Оказалось, что доктор всё это время с интересом

наблюдал за ним, а медсестра, напротив, начисто про-

игнорировала происшествие. Привыкла? Доктор задум-

чиво кивнул и продолжил делать пометки, окончательно

утратив интерес к пациенту.

Красный от смущения, Виктор выскочил в коридор

и остановился, привалившись к стене. Он никогда нико-

го не шлепал по заднице. Тем более, машинально.

Оформляя документы в регистратуре, он тщательно

следил за словами и жестами. Может быть, именно по-

этому ничего особенного не произошло. Он улыбнулся

и подмигнул девице в окошечке, дождался ответной

улыбки и облегченно вздохнул. Всё-таки, с ним всё в

порядке. Посетителей не было, и он задержался, чтобы

поболтать.

До него дошло через четверть часа. В порядке? В

каком ещё порядке? До сего дня сама мысль о том, что-

бы вот так запросто знакомиться и болтать с первой

встречной казалась ему пугающей. А сейчас – никакого

дискомфорта, всё кажется естественным.

Торопливо попрощавшись, он выскочил из клиники

и, опасаясь пользоваться общественным транспортом,

поймал такси. По пути домой он попытался привести

мысли в порядок.

Итак, вопреки всем заверениям, обмен прошел не

без последствий. У него изъяли застенчивость и переса-

дили какому-то распутному типу. Это вполне понятно,

сексуальные скандалы вредят карьере и семье. Полити-

ку и впрямь лучше избавиться от такого багажа. Но что

ещё он приобрел в довесок? Он надеялся, что больше

ничего.

III. Бета

Полгода прошли как во сне. Вопреки опасениям,

никаких других побочных эффектов не обнаружилось.

Виктор зажил бурной сексуальной жизнью, наверсты-

вая упущенное, и не раз поминал добрым словом того

неведомого депутата или министра, который его обла-

годетельствовал. Для него это, может быть, и являлось

опасным пороком, но Виктор всерьёз считал своё при-

обретение настоящим благословением.

Для полного счастья не хватало лишь денег. Его

доход и раньше был весьма скромным, и расходы на

женщин превратились в ощутимую прореху в бюджете.

Спустя полгода, когда общая сумма неоплаченных сче-

тов превысила размер зарплаты, он решился. “Тысяча

добродетелей” предоставляла возможность оплатить

донорством не только налоги.

Снова разговор с агентом, операционная, непо-

нятные приборы, строгий доктор и общий наркоз.

Единственная разница – вторая, третья и все следу-

ющие пересадки прошли без каких-либо ощутимых

последствий.

Неприятности настигли спустя год. Они явились в

образе жирной оранжевой литеры “Бета” в его удосто-

верении. Рейтинг гражданского доверия – нормальный

вместо высокого.

Поначалу Виктор не придал этому никакого значе-

ния. Казалось бы, что решает всего один жалкий уро-

вень? Разницу ему объяснил босс.

– Это не просто показатель благонадежности, – зая-

вил он. – Это ещё и уровень доступа. Тебе придется нас

покинуть.

Аналогичного мнения придерживались и чиновники

службы трудоустройства, а также потенциальные работода-

тели. Выбор был невелик – либо браться за работу попроше

и подешевле, либо продолжать снабжать корпорацию мате-

риалом, всякий раз рискуя что-нибудь подцепить. О том,

чтобы начать жить по средствам, речи быть не могло.

Он попался на девятнадцатой краже. Суд признал

склонность к воровству последствиями одной из пере-

садок, что автоматически возлагало на “Тысячу добро-

детелей” ответственность за социальную реабилитацию

преступника. Тюремное заключение заменялось содер-

жанием в клинике корпорации до выздоровления.

Адвокат “добродетелей” не возражал. В своей ответ-

ной речи он не преминул подчеркнуть высокую степень

гражданской ответственности и повышенное внимание

к конструктивной критике, ставшие визитной карточ-

кой представляемой им организации. А также то, что

обвиняемого предупреждали о последствиях злоупо-

треблений услугами корпорации перед каждым обме-

ном (соответствующие документы за подписью Виктора

прилагались). Было также обещано детально разобрать-

ся в происшествии и повысить уровень разъяснитель-

ной работы среди доноров.

IV. Дельта

Реабилитационный центр “Тысяча добродетелей”

вовсе не походил на тюрьму. Если не обращать внима-

ния на решетки на окнах, забор с колючей проволокой,

шокеры и наручники у санитаров – не походил.

Строгий распорядок, казённая одежда, отвратитель-

ная еда и ежедневные процедуры. Восстановительные,

как не преминул уточнить осматривавший его врач.

Тесные палаты на двоих. Санитар слегка подтолкнул

замешкавшегося на пороге Виктора и закрыл за его спи-

ной дверь. Знакомить новичка с обитателем комнаты он

счел излишним.

Несколько минут прошли в молчании. Старожил –

худой мужчина чуть за сорок – сидел на кровати, поджав

ноги, и без особого интереса изучал вошедшего своими

выцветшими серыми глазами. Несвежая пижама была

ему явно велика, ворот сполз на плечо, обнажив кост-

лявую ключицу. Не по возрасту морщинистое лицо вы-

ражало скуку.

– Я Эпсилон, – наконец произнес он. Голос был хри-

плый, такой же тусклый и усталый, как и его хозяин.

– Виктор...

– Нет, ты теперь Дельта, – заявил Эпсилон и ткнул в

Виктора пальцем.

Проследив за указующим перстом, он и впрямь

обнаружил на своей пижаме греческую букву “Дельта”.

Маркировка на одежде нового знакомца тоже соответ-

ствовала прозвищу.

– Хорош торчать у двери, – в его голосе так и не стало

больше приязни. – Садись на койку, слушай. Моя обя-

занность – растолковать тебе, где ты оказался и что тебя

здесь ждет.

Он замолчал и повернулся всем корпусом к свобод-

ной кровати, застеленной колючим казённым одеялом.

Виктор-Дельта потоптался ещё немного в ожидании

продолжения, но Эпсилон попросту игнорировал его,

вплоть до того момента, пока снова не обнаружил в поле

зрения.

– Как тебя звали раньше – значения не имеет, – зая-

вил он. – Раз ты здесь – значит, ты уже не тот, кто когда-то

поставил свой первый автограф на их чёртовом бланке.

Слишком много обменов. Ты теперь кто-то другой. Но-

вое имя придумывать бессмысленно, так как здесь ты

продолжишь меняться, и очень, очень быстро. Усек?

Виктор моргнул пару раз, помотал головой, но так и

не нашелся с ответом.

– Ладно, объясняю по буквам. Центр только называ-

ется реабилитационным. Обещанные восстановитель-

ные процедуры – это на самом деле те же обмены, только

крупные. Заведение у нас на полной самоокупаемости,

да с большим профицитом. А то, что пациент не выздо-

равливает – так извините, необратимые изменения за-

шли слишком далеко, распад личности прогрессирует,

обязуемся взять на вечное сохранение.

– Но ведь есть случаи выздоровления!

– Есть. Но тебя это не касается. За положительные

обмены надо платить. Ты в состоянии? Так я и думал. В

следующий раз воруй по крупному.

– Но...

– Молчи, слушай. Они не особо заботятся о том,

как фрагменты стыкуются у донора, лишь бы клиенту

подходило. Погрешности и нестыковки накапливают-

ся, лишая тебя рассудка и тянут степень гражданского

доверия всё ниже. Из-за этого ты иногда просыпаешься

и обнаруживаешь на пижаме новую маркировку. Я уже

три дня как Эпсилон.

Забудь о том, кем ты был. Ты не знаешь, из кусков

какого дерьма тебя собирают, но я гарантирую, что это

дерьмо и куски большие. От твоей исходной личности

остается так мало, что нет нужды цепляться за имя. Ты –

портрет, небрежно написанный дерьмом.

Дошло? Вижу, дошло. Так как тебя теперь зовут?

– В... – он осекся под тяжёлым взглядом выцветших глаз

и спустя три бесконечных секунды прошептал. – Д... Дельта.

– Умница, – голос его все так же не выражал энтузи-

азма. – Далее... Вторая моя обязанность по отношению к

новичку – предупреждение. Меня допускают к общению

с людьми и позволяют жить в комнате с соседом. Это не

значит, что со мной приятно иметь дело или что я без-

опасен. Я опасен. Никто не знает, когда у меня поедет

крыша. Старайся не привлекать моего внимания. Не

смотри в мою сторону. Не заговаривай первым. Никогда

не спорь. В случае чего – сразу беги и зови на помощь.

Мне плевать на тебя. Я говорю это лишь потому, что од-

нажды, когда меня звали Гаммой, другой Эпсилон сооб-

щил мне всё это. Ты сделаешь то же самое, когда станешь

Эпсилоном сам.

И последнее. За Эпсилоном идет Зита и далее по

алфавиту. Эти сидят в одиночках. Они окончательно

съехали с катушек, но никто не знает, в какую сторону и

насколько сильно. Вопросы?

Дельта отрицательно покачал головой.

– Скажи: “Вопросов нет, Эпсилон”.

– Вопросов нет, Эпсилон...

– Вот и хорошо. Вижу, всё правильно усвоил. Про-

должай в том же духе. Целее будешь.

V. Лямбда

– Подъем, отморозок! На процедуры!

Лямбда уже давно не спал и у него было собственное

мнение относительно того, кто именно здесь отморозок,

но побоев он не любил и потому спросил только:

– Кто у меня сегодня?

– Не твоё дело, – буркнул санитар.

Министр социального обеспечения. Третий раз за

месяц. Старый алкаш совсем вразнос пошел”

– Представляешь, – ухмыльнулся Лямбда, когда они

шли по коридору. – Два года назад я был простым рабо-

тягой, а теперь изрядный кусок меня правит страной. Я

по капле просачиваюсь во власть и даже, наверное, со-

чиняю какие-то законы. Вот ты бы какой закон принял,

если бы был министром социального обеспечения?

Санитар с подозрением покосился на него. Человек

действия, он обычно не позволял спровоцировать себя

на размышления, но на сей раз внутренняя борьба,

отразившаяся на его лице, закончилась в пользу па-

циента. Он наморщил лоб, после чего коротко пожал

плечами.

“Повысил бы минимальный оклад и легализовал

траву”.

Лямбда хмыкнул, но от комментариев воздержался.

Будучи явным профаном в социальном обеспечении, по

части попадания в болевые точки его спутник был экс-

пертом. Что ж, с этого на сегодня хватит. Кто там у нас

следующий?

– Пациент, прошу, – доктор в халате, зачем-то сти-

лизованном под нечто военное, гостеприимно указал на

давно знакомую койку с мятой серой простыней.

– Опять министр соцобеспечения, – констатировал

Лямбда, укладываясь. – Неужели с дедулей всё настоль-

ко плохо?

“Снова запой, – послышался голос доктора. – Неста-

билен. Пересаженные фрагменты непрерывно поглоща-

ются старыми”. Доктор испепелил санитара взглядом

поверх очков, казня за мнимую болтливость. Тот лишь

развел руками, замотал головой и поспешно протиснул-

ся обратно в коридор.

– Пересаженные фрагменты поглощаются? – забыв-

шись спросил Лямбда. – И у меня тоже?

Юный ассистент доктора чуть не подпрыгнул на ме-

сте и в ужасе вытаращился на него.

“Многие пороки являются лишь симптомами более

глубинных дефектов личности”.

– Не обращайте внимания, молодой человек, – за-

явил доктор. – После уровня Зита и далее вероятность

психических расстройств близка к единице. В данном

случае мы имеем крайне обостренную интуицию и пол-

ное отсутствие чувства такта.

Лямбда был лишь отчасти согласен с этими утвер-

ждениями. Он, несомненно, был безумен. А ещё он с не-

давних пор умел слышать мысли. Для этого достаточно

было задать конкретный вопрос – и правдивый ответ

был гарантирован. Голос собеседника раздавался в го-

лове и сообщал много интересного. Неизвестно, какие

детали и после какой пересадки сложились столь удач-

но. Он обнаружил дар лишь пару недель назад и теперь

вовсю с ним развлекался.

– На правах безумца хотелось бы узнать ещё вот что...

– У нашего Лямбды своеобразный талант задавать

неудобные вопросы и считывать реакцию. Рекомендую

игнорировать его болтовню и заниматься своим делом,

– посоветовал доктор. – Здесь и не такого можно насмо-

треться. Со временем привыкнете.

Ассистент кивнул, не сводя глаз с Лямбды.

– Такое творится не только с пороками, верно? – с

напором продолжал тот.

“Верно. Всё зависит от базовых склонностей и

физических факторов, изменить которые мы не в со-

стоянии. Можно лишь временно заменять внешние

проявления. Рецидивы почти гарантированы.”

– То есть, не окажись я здесь – давно бы восстано-

вился до Альфы? – уже почти кричал Лямбда.

“Вполне вероятно. Большинство малых обменов об-

ратимы. Некоторые – полностью”

Доктор уставился на него с интересом. В глазах его

ненадолго блеснул исследовательский азарт:

– Хмм... Я полагаю, язык тела и микромимика слу-

жат для него основным источником информации, а

остальное – дело интуиции, – заявил он, адресуясь к

ассистенту. – Перед обменом сделайте полный снимок.

Надо выяснить, что привело к такой деформации. Мо-

жет оказаться практически полезным.

– Док, вы хоть понимаете, что творите? Говорят,

чем больше у кого-то обменов, тем он лучше. За таких

охотнее голосуют. На самом деле это гарантирует, что к

власти приходят насквозь прогнившие типы, которым

нужно всё больше обменов, чтобы поддерживать ви-

димость порядочности. И ради этого вы тут пластаете

меня на куски?

“Пути назад нет. Если мы перестанем поддержи-

вать систему, она взорвётся.”

– Да и черт с ней, пусть взрывается!

– Поторопитесь с наркозом, голубчик, – занервни-

чал эскулап. – Он становится агрессивным.

– Н-наркоз готов, – заикаясь, пролепетал ассистент.

Тысяча добродетелей

VI. Виктор

– Вот и всё, пациент. Благодарю вас, – склонившийся

над ним доктор – не из “центра”, другой – слегка припод-

нял уголки губ, обозначая доброжелательную улыбку.

Виктор резко сел и огляделся. Чистая операционная

с приборами и непонятными установками, вежливый

персонал, на этот раз в самых обычных халатах, стро-

гий доктор, который обращался к нему не иначе, как

“пациент”...

Сон. Всё приснилось. Бывает ли от наркоза столь реа-

листичный бред? И не бред ли то, что он переживает сей-

час? Может быть, где-то там, в реальности, которую так

хотелось счесть плодом наркотического кошмара, оче-

редная пересадка столкнула его за грань безумия? Может,

рассудок сжалился над ним и погрузил в вечный безопас-

ный сон? Как проверить, если всё настолько реально?

Он тайком ущипнул себя. Стало больно. Что дальше?

Спросить у доктора, бывают ли такие галлюцинации

во время обмена? Спросить, правда ли, что существу-

ют реабилитационные центры и обмены никого не

исправляют?

Придя к выводу, что не поверит ответу, каков бы

он ни был, Виктор погрузился в самокопание. Ничего

нового.

– Удостоверение донора вам выдадут в регистрату-

ре, – закончил тем временем доктор.

Он раскрыл какую-то папку и начал делать в ней по-

метки. Расценив это как приглашение удалиться, Виктор

двинулся к выходу. Сцена была столь до ужаса знакомой,

что едва проклюнувшееся спокойствие мгновенно уле-

тучилось. В отчаянной попытке разрушить дежа вю, он

заставил себя остановиться и заявил:

– Больше ни ногой к вам...

Это прозвучало как сдавленный шёпот, но доктор на

звук среагировал и оторвался от писанины.

– Простите, что вы сказали?

– Я больше к вам ни ногой! – со второй попытки вы-

шло как-то чересчур громко и резко, поэтому он поспе-

шил добавить. – Извините...

– Хмм... Вот и замечательно, – доктор, похоже, совсем

не обиделся. – Очень важно знать меру во всем. Ловлю

вас на слове, молодой человек. А то, знаете ли, есть ув-

лекающиеся натуры. До полного распада личности ув-

лекающиеся. Как у нас говорят, по самую Омегу, – тут

он позволил себе строго отмеренный короткий смешок.

Не дождавшись ответной улыбки от ошарашенного

пациента, он обиженно поджал губы и демонстративно

вернулся к канцелярской работе. Намёк был более чем

прозрачным.

По пути к выходу Виктор был так увлечен поиском

хоть каких-то внутренних изменений, что едва не на-

летел на медсестру. Пытаясь разминуться с нею, он по-

терял равновесие и непременно упал бы, не поддержи

его вовремя подоспевший юный ассистент. Восстановив

равновесие, он не удержался и ущипнул спасителя за

задницу.