Про Родена и Бальзака

Великий Роден людей лепил - загляденье просто. Мускулистые, подтянутые, с выразительным лицом, крепкой попкой и, там где это было уместно, с отличными сиськами. Закончилось это тем, что однажды к нему обратились с просьбой слепить аж самого Бальзака.

Мэтр принялся за работу с огромным воодушевлением, хотя и имелся в заказе один маленький изъян. У него ведь почему загляденье получалось? Во многом потому, что натурщики такие были. А вот Бальзак...

То, что Бальзак уже помер, мэтра не остановило. Привыкший тщательно изучать первоисточники, он рассмотрел все доступные портреты и прочие описания внешности объекта. Не удовольствовашись этим, Роден предпринял долгое путешествие на его родину, чтобы детально рассмотреть типичных представителей местного генотипа и наделать с них эскизов.

Результатом путешествия стал наём ширококостного мордастого натурщика с пивным брюхом и лепка нескольких неспортивных торсов. А уж сколько он набросков головы слепил - впору открывать Музей голов Бальзака. По некотором размышлении, мэтр решил слепить поэту ещё и плащ.

Так и получилось, что в один прекрасный день взорам публики явилась статуя мордастого усатого мужика с запущенной причёской, завернутого от подбородка до пят в плащ, из-под которого далеко выпирало пивное брюхо.

Какую истерику получили эстеты - не вышепчешь. Пожалуй, до "вон из искусства" не дошло, это ж всё-таки Роден, не хрен собачий, но про "чучело - в переплавку" и "уже не тот" вполне себе говаривали.

Мэтр, меж тем, был всё ещё тот. Даже более, чем тот. Он всего лишь попался в ловушку собственного добросовестного подхода к любимому делу. Однако, уроки извлек и намёк понял. Зритель не готов был принимать честные изображения исторических личностей.

Роден же, хоть и был великим, на те же грабли дважды наступать не стал. Когда у него в следующий раз заказали статую некоего деятеля искусств, мэтр создал скульптурную композицию из мифологических персонажей - подтянутых, мускулистых, с выразительными лицами и крепкими попками.

"А где же тут господин, которого мы просили увековечить?" - спросили его.

"А нету, - ответил наученный горьким опытом гений. - Это метафора"