Опять все налегке, паразиты, чтоб вас...

Говоривший чёрно-белым пятном выделялся на фоне противных серых сумерек: тёмная кожа, запущенная седая грива и борода, а из одежды лишь чёрное весло в жилистых ручищах с белыми ногтями. Был он нечеловечески высок и столь костляв, словно голодает уже пару веков. Особенной жути нагоняли сверкающие из-под косматых белых бровей бешеные глаза.

Вплавь! Все вплавь! И попробуйте только отстать от лодки! Враз веслом приласкаю – мало не покажется. А ну, стройся по шестеро в ряд!

Его слушатели, нагие и перепуганные, начали бестолково суетиться, пытаясь построиться. Кто-то всхлипывал. Перевозчик споро выравнивал строй, протягивая вдоль рядов весло. Длины хватало на шесть человек с небольшим запасом. Было ясно: захочет "приласкать" – дотянется до любого.

А ты чего встал? По башке захотел? Ух ты! В кои-то веки... Одетый! – он немедленно сбавил тон и осторожно попросил: – Слушай, дружище, пошарь-ка за пазухой насчет съестного. Вдруг чего?

Я пошарил. В карманах обнаружились три леденца и раскрошенное карамельное печенье – ровно одно – в прозрачной упаковке. Я прихватил их в какой-то кафешке "на дорожку" и всё забывал выбросить. Вот уж не думал, что они до сих пор со мной!

Ух ты! Давай!

Не дожидаясь приглашения, он сгреб всё это с моей ладони, пару мгновений потратил на сообразить как вскрываются упаковки и ещё четверть мгновения – на проглотить до крошки. Постоял немного, зажмурясь, выдохнул с чувством:

Садись! – и указал на темнеющую на берегу лодку. – Садись! Ох, порадовал деда! Я уж думал было... – тут он оборвал себя на полуслове и рявкнул на остальных: – Готовы? Пошли в воду! Плыть справа от лодки, молча и не отставать, а то я вас... Ну, поняли, короче...

Иллюстрация к рассказу "Перевозчик"

Перевозчик

 

Оттолкнувшись от берега, он размеренно заработал веслом.

А почему ты остальных в лодку не взял?

Попробуй не жрать сотню лет – поймёшь. Уже даже с деньгами перестали являться. Что мне, задаром грести теперь? Хотя на кой мне деньги, опять же... – Харон досадливо сплюнул в Стикс, аккурат за правый борт.

Ну что же вы так, любезный? – донеслось оттуда.

Я обернулся на голос и вытаращил глаза. Один из пловцов не плыл, а вовсе даже шёл по воде аки посуху. Он улыбнулся мне и продолжил:

Отсюда же пьют! А некоторые, вон, и плывут вашей милостью.

Опять ты, зануда? – буркнул Харон, даже не покосившись на говорящего. – Лучше б обо мне похлопотал и пожрать принёс. А эти – эти один хрен сейчас нахлебаются и всё забудут.

Идущий по воде укоризненно покачал головой и наклонился, чтобы поддержать одного из соседей, который и впрямь стал захлебываться. А Харон продолжил:

Как тут не озвереть? Сначала придумали Харона. Ну, придумали – вот он я теперь, спасибо.

Расчувствовавшись, он во время очередного взмаха едва мазнул веслом по поверхности воды и чуть не потерял равновесия. Лодка накренилась, сделав зловещие тёмные воды пугающе близкими, но быстро выправилась, повинуясь опытному гребцу.

Поначалу всех с едой хоронили, – продолжал он, несколько поостыв. – Отожрался так, что едва лодка держала. Потом – с деньгами и прочим хламом стали являться – все ещё что-то перепадало. А в последнее время – как обрубило. Осталась только смутная вера в существование Харона. С ней и умирают, являются в чем родились, а я – обслуживай.

Он покосился за борт, где идущий по воде человек обходил плывущих, наклонялся к ним, что-то шептал, помогал держаться на плаву.

Этот уже давно сюда ходить повадился. Меня совестит, их – утешает. Нет бы подсказать... Да прекрати ты так жалостливо на них пялиться! Ещё один на мою голову! – прикрикнул он на меня. – Нет бы, говорю, подсказать, что можно не плыть, а идти. Но ему утешать нравится.

Они что, тоже могут идти?

Могут. Только ещё ни один не догадался попробовать.

Так сам им подскажи!

Вот ещё! Они меня голодом морить будут, а я им – помогать? Пусть хлебают! Заслужили! Творцы хреновы…

 

Без смысла