Авария

Ехали как-то по городу Бней-Брак две машины, одна задом наперёд, другая просто вперёд. Навстречу друг другу по одной полосе. Медленно ехали, поскольку дорога дрянь и, к тому же, подъём. И чуток бамперами тюкнулись.

Я по звуку удара оценил степень повреждений как царапину и решил не катапультироваться, а Анка, обронив несколько слов, вылезла навстречу предполагаемому скандалу. Я остался тупить в телефон, на всякий случай прислушиваясь, ибо мало ли как пойдет токовище.

Снаружи творилось странное. Я точно видел, что из второй машины вышла ровно одна женщина, но громче всех слышался почему-то мужской голос, который очень темпераментно что-то вещал, не давая остальным вставить слова. Всё-таки, скандал, решил я и выбрался на подмогу.

Едва я покинул салон, от места соударения машин ко мне бросился седобородый мужик в костюме ортодоксального еврея.

- Ты! Ты кто? Ты ее муж?

- Да.

- Очень хорошо! Очень приятно! Слушай, я сейчас скажу тебе что-то важное. Ты только внимательно слушай, ладно? - затараторил он, выдыхая в салон облако сигаретного дыма. Не понимаю, как он успевал одновременно столько трепаться и курить.

- Эээ... Что?

- Смотри: ничего серьёзного же не произошло.

Тут он для убедительности сбегал обратно к точке соударения машин и пинком вернул на место какую-то топорщащуюся пластиковую деталь.

- Вот! Видишь? Как будто ничего и не было!

- А...

- Погоди! Я же собираюсь сказать тебе что-то очень важное. Ты слушаешь, да? Жена, - торжественно начал он, - благословение в доме. Будь терпелив с ней - и будет счастье дому твоему.

Голос у него был хорошо поставлен и мудрость сию он изрёк без запинки, с богатыми интонациями, а скорость, с которой он выдавал целые абазцы, выдавала в нем раввина или радиоведущего с многолетним опытом.

- Ты обещаешь? Ты будешь терпелив с ней?

Чувствовалось, что ответ для него чрезвычайно важен, но пока я соображал, стоит ли давать какие-либо обещания первому встречному, он истолковал мое замешательство по своему и продолжил.

- Один уважаемый человек сказал: "Обращайся с ней как с царицей, и тогда ты будешь царём возле неё". Представляешь?

Я представлял, но сказать опять ничего не успел. Мне ж, в отличие от него, надо было успевать дышать. Он процитировал ещё нескольких уважаемых людей, но так и не увидел признаков усвоения житейской мудрости на моей растерянной физиономии. Уважаемые люди дело говорили, но я всё ещё не понимал, что тут происходит. На владельца второй машины он похож не был. По крайней мере, вторая участница столкновения выглядела не менее обалдевшей и слишком вызывающе одетой для супруги ортодоксального еврея.

- Слушай, - мужик решил быть терпеливым со мной и принялся объяснять так, чтоб уж даже до идиота дошло. - Не надо на неё сердиться, ладно? Ничего страшного ведь не произошло. Обещай мне, что не будешь на неё ругаться за вот это все. Обещаешь?

- Так я...

- Нет, пообещай. Не сердиться на неё и не ругаться. Попробуй - и сам удивишься, как станет хорошо, вот увидишь. Ну?

Тут до меня дошло. Заботится человек. От всей души заботится. Чтоб совершенно незнакомые люди из-за пустяков не ругались и чтоб за поцарапанный бампер, боже упаси, никому не влетело ни в каком смысле. Не про бабу за рулем подошёл сказать, заметьте, и не про обезьяну с гранатой. Помочь подошел. Открытие меня чрезвычайно растрогало, хотя вся эта суета и казалась излишней. С чего он взял, что кому-то влетит - можно лишь догадываться, но теперь я знал, как его успокоить.

- Обещаю.

Мужик страшно обрадовался, процитировал ещё пару уважаемых людей, но на всякий случай оставался рядом до тех пор, пока все не расселись по машинам.

Дамы меж тем успели оценить ущерб и обменяться телефонами. На следующий день нам пришла смска от второй водительницы о том, что ремонт не потребовался.

Всем стало на удивление хорошо.